ДЕЛО ЛИПЫ АЛЕКСЕЕВОЙ

Заявительница - Александра Радченко, Лимож, Франция.

Сначала у меня была только эта фотография...

Фотографии человека по имени Николай Алексеев, про которого было известно, что когда-то у него в России было всё - и богатая усадьба, и несколько кораблей и яхт... И постепенно именно эти фотографии привели меня к поразительной истории Липы Алексеевой, революционерки, красавицы, за которой открывается вся драма русской жизни рубежа XIX-XX веков.

Олимпиада Григорьевна Алексеева – Лукьяненко (она же Липа Алексеева) жила в усадьбе, который занимала площадь равную целому футбольному полю от современной улицы Гоголя до реки Цны в Тамбове. 

К истории Олимпиады Алексеевой я подходил с конца - с более нового времени, сначала я узнал что её сына и двух внуков, (одному из которых на то время было 16 лет), в 1918 году за попытку переворота в Царицыне расстреляли по личному приказу Сталина. Телеграмма от Ленина "Алексеева не трогать" то ли опаздала, то ли будет специально проигнорирована Сталиным. Мать, выживший сын (тот самый Николай Алексеев, что изображен на фото) и дочь эмигрируют во Францию, а сама Олимпиада умрёт в голодные 1920-е в совершенно пустом доме в Тамбове и, по своей просьбе, будет похоронена под сосной во дворе её усадьбы. Эта сосна сохранилась до сих пор.

Посетивший её незадолго до смерти Воронский, автор повести "За живой и мёртвой водой" писал:

В поисках друзей и знакомых я зашёл к Лукьяненко. Семья Лукьяненко по-старому жила за городом, в дачной местности (сейчас это центр Тамбова - прим. моё). Каменный помещичий дом, когда-то дородный, блиставший белизной, разваливался. Окна с выдавленными стёклами были забиты изнутри досками, крыша проржавела, железные листы оторвались местами от стропил, свисали жалкими лохмотьями; рукава желобов валялись на углах в кучах щебня и мусора. Лукьяненко ютились в невзрачном и тесном флигеле, окружённом большим заглохшим и запущенным садом. Дорожки заросли травой. На них густым слоем лежали опавшие листья, сухие ветки, еловые шишки, иглы, вороньи и галочьи перья, битое стекло. У яблонь гнили никем не подбираемые яблоки, пахнувшие спиртом. Буйно росли крапива, лопухи, дикая и горькая полынь.

Несколько лет тому назад здесь собиралась революционная молодежь.С вечера до утра ожесточённо и беспорядочно спорили, убеждали, опровергали. В лунные летние ночи отправлялись к Цне кататься на лодках или бродили по аллеям, пели, смеялись, влюблялись, ревновали.

Хозяйка Олимпиада Григорьевна, урождённая Алексеева, (это ошибка - Олимпиада не была урожденная Алексеева!- прим. моё) в молодости ходила в народ, привлекалась по "делу 193-х", её хорошо знал Морозов; кажется, она была его первой любовью. Когда я учился в семинарии, Олимпиада Григорьевна имела большую семью. Брак её был неудачным. Муж, захудалый помещик, (имеется в виду второй брак - прим. моё) служивший в акцизном управлении, занимался прожектёрством: то разводил свиней невиданной в наших краях породы, то покупал необыкновенных рысаков, то строил мельницу, то вырубал сад для новых посадок по способу, известному лишь ему одному, то пускал по городу для блага и удобства обывателей дилижансы, которые смогли бы заменить недостающую конку. Деревья в саду редели, мельница не достраивалась, свиньи дохли, а в дилижансах ездили одни лишь дети Лукьяненко и их знакомые. Таким именно образом он промотал своё состояние без особых затруднений.

Олимпиада Григорьевна билась из-за каждой копейки, воспитывала детей в гимназиях и ещё ухитрялась кормить прожорливую ораву студентов, курсисток, артистов и артисток, поэтов и поэтесс. Принимала она всех по-матерински, любила давать советы, вспоминала семидесятые годы.Я нашёл её очень постаревшей и еле её узнал. У неё заострился и выдвинулся вперёд подбородок, тряслась голова, и, когда она говорила, единственный верхний гнилой зуб качался, и на это тяжело было смотреть. Раньше я дружил с её старшим сыном Анатолием. Он тогда учился в гимназии. С ним вместе мы читали Маркса, Энгельса, Плеханова. Я спросил о нём Олимпиаду Григорьевну. Она ничего не ответила, провела в одну из комнат. Анатолий сидел на диване, с подушкой в руках; он показался мне поздоровевшим и пополневшим. Я подал ему руку. Он мутно посмотрел на меня, руки не принял, отодвинулся в угол дивана, будто я хотел отнять подушку, а он решил её мне не давать. Олимпиада Григорьевна заплакала. Я с недоумением смотрел на Анатолия.

Олимпиада Григорьевна его спросила:- Толя, ты узнаёшь товарища?Анатолий по-прежнему молча жался с подушкой в угол дивана. Тогда я заметил, что у него неподвижные, напряжённые и застывшие глаза идиота. Подушку он выпустил из рук, подошёл к окну, поглядел в него, поспешно отодвинулся, лёг на кровать. Я попытался с ним заговорить, он ничего не ответил. Я вышел из комнаты. Олимпиада Григорьевна, давясь от слез и почему-то шёпотом, рассказала, что Анатолий был арестован, сидел несколько месяцев в одиночном заключении, заболел манией преследования, стал заговариваться; его выпустили на поруки, лечили, лечение не помогло: душевное расстройство перешло в тихое помешательство.

- Вот так и живём, - закончила она более спокойно, но убито свой рассказ. - Спасибо, что вспомнил старуху. Теперь почти никто и не бывает у нас, забыли. Да и нет многих: кто повешен, кто мается в тюрьмах, кто скрылся, а другие считают служение общему делу бреднями и увлечениями. Семья моя тоже разбрелась по белу свету - кто куда. Живу с мужем да с Толей.Мы прошлись по саду. Осенние листья, поломанные, сгнившие беседки и скамейки, покосившийся, падающий забор, пустынные аллеи - от всего веяло непоправимой грустью и безнадёжным концом. Я расспрашивал Олимпиаду Григорьевну о знакомых, сведения были неутешительны; зашёл попрощаться с Анатолием. На этот раз он вяло и апатично подал мне руку.

- Узнал, кажется, - сказала Олимпиада Григорьевна; у неё оживились и потеплели глаза, и от этой робкой и неоправданной надежды стало ещё более тоскливо.

 Воронский «За живой и мёртвой водой»

Дом Алексеевой -Лукьяненко сегодня. *(бывший Музей Медицины) сейчас музея больше нет, делают какие -то "актуальные" выставки. Бывший главврач больницы Яков Иосифович Фарбер был человеком ярким,  образованным, со вкусом, поэтому и сделал здесь музей медицины - со страстью и интересом собирал и историю дома Лукьяненко. А потом он уволился- и ничего не стало.
В Тамбове, как и во всей России - всё держится на человеке. Не стоит храм без белого кречета.

Тот же самый дом 100 лет назад - на крыльце - Ольга Алексеева, сестра Николая Алексеева.

Единственная фотография Алексея Алексеева (сын Липы Алексеевой) с женой - того самого, кто был растрелян по личному приказу Сталина в Царицыне вместе со своими несовершеннолетними детьми. Остались только Ольга и Николай Алексеевы, которые эмигрировали из России.

И только потом я узнал как весело всё начиналось и за какие заслуги Ленин прислал ту самую телеграмму. А в 1874-ом году, когда Олимпиала Григорьевна была так молода - и ей было всего-то 24, а за спиной уже было 3-е детей, муж - богач, (имеется в виду первый муж - Алексеев, прим. моё) который сошёл с ума и то ли умер в психушке, то ли был специально убит на охоте, чтобы не мешать "Липе" как её называли , заниматься революционной деятельностью, она была прекрасна, ярка, интересна, смела! В неё влюблялись, а народоволец Морозов в своей "Повести моей жизни" посвятил ей 3 главы! Как они были наивны и, вместе с тем, как счастливы - покупали рабочую одежду, брали котомку с запрещённой литературой и расходились в самые дальние деревни - агитировать! Зато небо казалось им таким высоким, жизнь была так ярко наполнена смыслом, яростью и интенсивностью -  это чувствуется даже через столетие!

Та самая Липа Алексеева

Такая русская судьба у Липы Алексеевой! Ниже приведены строчки известного народовольца Н.А. Морозова из "Истории моей жизни", те самые строчки, которые посвящены Липе Алексеевой.  Как горько их читать, зная, чем она закончит свои дни. Какая трагедия русской жизни! И за что это ей? За тайну убийства её первого мужа? Но, может, его никто не убивал и это просто легенда?

Место, где похоронена Липа Алексеева сегодня - это территория больницы имени Святителя Луки. Единственного священника Русской православной церкви, который был одновременно профессиональным военным хирургом. Сосна находится рядом с единственным в России ...музеем греха, созданным сотрудником больницы. Сколько смыслов открывается у этой старой сосны...

На деле, как может видеть всякий читающий эти воспоминания, я влюбился в нее с первого же дня знакомства, позабыв молоденькую гувернантку своих младших сестер, которой я был верен около двух лет. Но такова, мне кажется, судьба всякой чисто платонической любви, или, по крайней мере, такой, которая не кончалась форменным обручением или признанием взаимности с обеих сторон. Такая любовь бывает иногда очень сильна, но, долго не разделенная или затаенная в душе, она легко перескакивает у здоровых людей на другой предмет, как пламя костра, не нашедшего себе достаточной пищи на прежнем месте. О прежнем предмете остаются лишь нежные и дружеские воспоминания.

Н.А. Морозов Повесть моей жизни.

Говорят, под этой сосной и похоронили Липу Алексееву.

Осталась только фотография внука Липы Алексеевой - загорелого и подтянутого на дорогом балканском курорте и его потомки, которые сейчас живут в крохотной французской деревушке под Лиможем.

ДЕЛО КАМАНСКОГО (нераскрыто)

Филипп Максимович Каманский - служащий почтово-телеграфной конторы города Кременчуга, это  город на границе Полтавской и Кировоградской областей (Украина). Это я первым нашел его в адрес-календаре Полтавской губернии за 1903 год - там он значится титулярным советником (9-ый ранг) и почтовым чиновников 5-го класса. По воспоминаниям был он человеком строгим,  часто слушал граммофон, который стоял у него на стойке. Детей к граммофону не пускал. Его жена - Ксения Степановна то ли Шестопалова, то ли Шаповалова, дворянка, её отец - глава заштатного города Градижск Полтавской губернии. Позднейший просмотр памятных книг Полтавской губернии этого, впрочем, не подтвердил.Жил он в Кременчуге на улице Киевской в доме Братцева.

После революции был бухгалтером Кременчугского банка. Умер примерно в 1935 году. В ходе расследования было установлено, что Команский перед самой революцией ( в 1916)  достиг чина статского советника и получил должность  заведующего 1-го Почтово-телеграфного Новопланного отделения (ул.Базарная) в г. Екатеринославле (Днепропетровск). Этот чин предполагал уже получение личного дворянства, но дворянских дел на него в РГИА не обнаружено.

Метрические книги по г. Кременчугу ни в ГА Полтавской области, ни в ГА Днепропетровской области, ни в ЦГИАК Украины не сохранились.

Дети - Мария (28.08.1888), Анна (между 1890 и 1900 -в  браке Липская, затем Грабская), умерла во время войны, Вера Команская (Малахова) (1903 гр) умерла в  1995 г в Москве, Григорий Команский, был белым офицером, потом перешёл на сторону красных, его имя было указано на стелле в Почтовом сквере, который был во время войны взорван немцами, Анна Команская, врач или медсестра, умерла во время эпидемии тифа.

На фото: почтово-телеграфная контора города Кременчуга

На фото - семья отца Василия с семьёй. Фото с сайта Руслана Кравченко.

 Главная интрига во всём этом поиске состоит в том, что в сети можно найти информацию о Василии Максимовиче КОманском, священнике, 1868 г.р. Родом из села Кузьковичи Быховского уезда Могилевской губернии. Прочитать о нем можно здесь: http://kravchenkoryslan.narod.ru/pravoslav/pravoslav_7.htm
Вообще для такой редкой фамилии совпадений слишком много - и фамилия и не самое распространённое отчество, и дата рождения примерно совпадает (Филипп Максимович тоже не позже 1860 гр).

Благодаря Красноярскому историку Руслану Кравченко я получил клировую ведомость отца Василия, своеоразный "листок по учёту кадров" священнослужителя, где указываются все этапы его пути. Там же часто отмечаются данные о его родственниках. К сожалению, информации о родственниках (братьях, сёстрах), там нет: указаны только члены семьи отца Василия : жена Елена Устинова 41 год, сын Михаил обучается в Канском городском училище, дочь Серафима 13 лет, обучается в Ачинской прогимназии, Евгений 2 лет).
 В  НИА Беларуси был отправлен запрос с просьбой проверить по метрическим книгам села Кузьковичи, не было ли в семье псаломщика Филиппа Команского - отца Василия, ещё и сына Максима. 04.02.2011 пришёл ответ о несохранности книг за данные период времени и по данным населённым пунктам. Дело закрыто.